Еврейский музей и центр толерантности

Источник: http://www.show-master.ru/categories/panasonic_v_evreyskom_muzee_.html

Александр Граменицкий

Еврейский музей и центр толерантности открылся в 2012 году в здании Бахметьевского гаража, построенного по проекту архитекторов Константина Мельникова и Владимира Шухова. Когда этот памятник конструктивизма передали музею, он представлял собой практически развалины. После реставрации и оснащения его новейшим оборудованием Еврейский музей по праву считается самым высокотехнологичным музеем России.
О его оснащении нам рассказал его IT-директор Игорь Авидзба.

Игорь, Вы работаете в Еврейском музее с самого начала?
Да, я пришел еще до того, как музей был открыт, с июня пошел седьмой год. Тогда восстанавливали здание, здесь была разруха. И до ноября монтировали и запускали оборудование.

Музей расположен в огромном историческом здании, удалось ли сделать зонирование, не нарушая его?
Если вы внимательно посмотрите, то увидите, что музей построен внутри здания, очень бережно к этому памятнику архитектуры. Есть две крупные зоны: постоянная и временная экспозиция. К постоянной экспозиции относится центральный зал и все, что вокруг него. Временная экспозиция — это выставки, продолжающиеся 2-3 месяца. Они бывают интерактивными или нет, художественными или документальными. Все зависит от тематики, решения куратора и задумки художника. Тогда становится ясно, нужны ли в данном случае какие-либо технологии и как выстроить аудиовизуальный ряд.

 

Кураторы, наверняка, уже имеют представление о возможностях техники?
Мы стараемся воплощать все возможные, как сейчас говорят, «хотелки» художников, даже те, которые иногда выглядят совершенно фантастическими. Но иногда бывает наоборот, технологические возможности, которые мы можем привлечь, немного пугают кураторов, и они стараются в рамках выставки придерживаться классического подхода к представлению информации. Мы обсуждаем каждую конкретную инсталляцию с нашими выставочными коллегами, какую технологию использовать, как сделать, чтобы посетитель не просто получил контент, но у него бы осталось впечатление, как это интересно и нешаблонно сделано. Вся основная экспозиция у нас выстроена с необычным применением стандартных технологий.
Музей посвящен истории еврейского народа в России, а каждый зал — ее определенному периоду. Вы будто движетесь по этой истории: дореволюционный период, революция, Советский Союз, Великая Отечественная война, послевоенный период, период Перестройки.

В каждой зоне свои звук, свет,  видеорешения?
Некоторые экспозиции включают только полотна с освещением. В других контент представлен на интерактивных источниках (iPad и большие дисплеи) или на больших экранах.

Соседние залы не мешают друг другу?
Нет. При строительстве музея использовались качественные звукопоглощающие материалы, и хотя стопроцентной изоляции нет, все выстроено так, чтобы звук из одной экспозиции не проникал в соседние залы. Переходя из зала в зал, вы, хоть и слышите звуки из других инсталляций, но концентрируетесь на контенте зала, в котором находитесь в данный момент. Часто в инсталляциях используются наушники.

Есть ли системы перевода для экскурсий на других языках?
Изначально весь контент был двуязычным — русским и английским. Текст звучит на русском, но везде есть субтитры. Интерактивные инсталляции переведены на два языка, и с помощью переключателя можно выбрать необходимый. В наш музей приходят разные люди, в последнее время много испаноязычных посетителей, гостей из Китая, людей, говорящих на иврите.

Поэтому мы расширяем контент за счет технологических возможностей. У нас есть приложение, которое мы называем «аудиогид», хотя на самом деле это все-таки приложение, помогающее получить навигацию по музею. В него мы загрузили большое количество дополнительной информации, которой нет в инсталляции. Приложение создано для телефонов системы Android и Apple, и его можно скачать с помощью QR-кода. В музее стоят 40 маячков, когда вы идете, приложение «понимает», где вы находитесь, и показывает именно ту порцию контента, которая необходима именно в этом зале: аудио, видео, текст или обычные картинки.
А экскурсии у нас проводят на иврите, испанском, русском, немецком и английском.

Какая организация стала автором технической части проекта?
Музей строила международная команда, состоящая из нескольких подрядчиков. IT часть делала австрийская компания Kraftwerk Living Technologies, у которой много инсталляций по всему миру. Они же реализовали «Полет над Москвой» в парке «Зарядье».
Часть ПО для нашего музея разрабатывала компания из Португалии, часть из Испании, многое мы переписали после открытия музея. Необходимы были корректировки в работе, чтобы обновлять контент.

Расскажите, пожалуйста, какое оборудование использовали?
Для визуального отображения мы используем либо профессиональные дисплеи, либо различное проекционное оборудование. В 4D-кинотеатре задействовано 19 двухламповых одноматричных DLP-проекторов Panasonic PT-DZ6700E, три огромных экрана (silver-screen) и стол посередине, на который также проецируется изображение. В кинотеатре транслируется десятиминутный стереоскопический ролик. Мы используем 3D-очки с поляризацией, и так как они неактивные с обычными поляризующими пленками, то изображение на каждый экран формируют три пары проекторов, где один с поляризационным фильтром для левого глаза, а другой — для правого.

В декабре прошлого года мы дополнили кинотеатр очками виртуальной реальности. 4D получается благодаря не только стереоизображению, есть целый ряд эффектов: двигающиеся кресла, ветер, вода и многое другое.

Сейчас у нас установлено 60 очков виртуальной реальности, и посетители во время сеанса могут ознакомиться с обеими программами 3D или VR.
Несмотря на то, что мы используем всего три наименования оборудования, парк приборов Panasonic очень большой.

У нас около 60 проекторов. Три основные модели — PT-DZ110XE, PT-DZ570E и PT-DZ6700E, среди них одноматричные и трехматричные проекторы. На их базе был изначально построен музей. Сейчас мы используем лазерные модели PT-RZ970E, PT-RZ660E. Они одноматричные, но в наших планах по обновлению оборудования есть и трехматричные яркостью 12000 лм.
Одна из самых больших и впечатляющих инсталляций — зал Великой Отечественной войны. Экран простирается от одной стены до другой, работают семь проекторов Panasonic PT-DZ110XE. Общее разрешение контента – 12 000 пикселей по горизонтали и 1200 по вертикали. Это сшивка с панорамным изображением и многоканальным звуком помогает погрузиться в атмосферу происходящего на экране.

Какой звук стоит в этом зале?
В этом зале сабвуферы и фронтальные колонки – JBL, а окружающий звук создан на QSC, установленных на потолке. В этом зале нет технологии 5.1 или 7.1, вся инсталляция заказная. Режиссеры, создавая контент, принимали во внимание геометрию и акустические особенности нашего зала. И исходя из вводных, была создана звуковая программа для этого контента. Поэтому вы ощущаете себя полностью погруженным в то, что видите на экране. И аудиоконтент создавался также и в 4D кинотеатре и в обычных инсталляциях, где есть проекция на стену.

 

А плазменные/интерактивные панели?
Кроме проекторов мы используем ЖК- и плазменные дисплеи Panasonic одиночно или как видеостену. В ближайшее время мы планируем модернизацию части инсталляции, будут сделаны интерактивные карты. И это будет реализовано на больших панелях Panasonic 98 дюймов с разрешением 4К. На ближайший год запланировано создание шести таких инсталляций.

Расскажите, пожалуйста, подробнее про интерактивные зоны.
Интерактивная панель, это по сути, панель, которая внутри имеет некий компьютер, позволяющий создавать интерактивный контент. Мы их не используем, так как стараемся избегать шаблонных решений. Если вы обращали внимание на музеи, в которых есть интерактивная инсталляция, то наверное заметили, что они все похожи друг на друга, так как либо сделаны на одном ПО, либо используют одинаковые аппаратные средства. Мы же не хотим становиться еще одним безликим пространством. Интерактивная часть создается приложением, которое написано специально под нас, ни у кого другого такого нет. Это приложение с нашим индивидуальным дизайном, нашими средствами просмотра, нашим фирменным стилем в интерактивных инсталляциях.

Как пример необычного использования привычных технологий – интерактивные столы. С виду это обычный стол из искусственного камня, но когда вы к нему прикоснетесь, оживет изображение, которое на него проецируется. И технология очень простая: под столешницу вмонтирована сенсорная пленка и ее чувствительности достаточно, чтобы отреагировать на прикосновение через сантиметровый слой камня. Обычно такие пленки монтируются за стеклом. Подобного рода необычные инсталляции восхищают наших посетителей.

Еще пример необычных инсталляций – в Центральном зале «Штетл» стоят обычные деревянные бочки, на которые проецируется изображение, например, соленые огурцы или квашенная капуста. Но стоит провести рукой над поверхностью, изображение поменяется. Это по сути листалка фотографий, необычно реализованная. Человек даже не касается рукой бочки, управление происходит при помощи видеокамер, работающих в инфракрасном диапазоне.
Есть в этом же зале «виртуальная» книга, которую можно листать, как настоящую. Она вызывает у людей массу эмоций, хотя это всего лишь та же сенсорная пленка, наклеенная на книжку.

Говоря про интерактив, нельзя не упомянуть зал интерактивных мероприятий Центра толерантности. Недавно мы обновили в нем программное обеспечение, чтобы технически он соответствовал пожеланиям Центра толерантности. Зал позволяет проводить со школьниками или студентами мероприятия, в которых преподаватель дает задания или приглашает поучаствовать в опросе, вопросы заранее запрограммированы в конкретной программе контроля знаний. Обучающиеся могут посмотреть на планшетах видео, показывающее жизненную ситуацию, и ответить на вопросы до просмотра видео и после. Дети полностью вовлечены в процесс, используя привычный гаджет.

В 2015 году наш музей первым в России сделал тур в очках виртуальной реальности. Любой мог удаленно посмотреть, что происходит в музее, выбрать конкретную инсталляцию, получить дополнительную информацию по тому, что его интересует Этот контент мы не распространяем в интернете, но возили такой интерактивный аттракцион с очками виртуальной реальности на различные выставки. Тогда, будучи в Москве у человека появляется желание посмотреть у нас, как это все работает.

У вас большой IT-отдел?
4 постоянных сотрудника и несколько человек на аутсорсинге, занимающихся всем, что касается хостинга, сайта, поддержки офисной инфраструктуры. В штате только сотрудники, поддерживающие музей в рабочем состоянии, не допускающие ни одного дня простоя. Экспозиция закрывается только в случае глобальной перестройки, если требуется сломать стены или сменить одно оборудование на другое. Все остальное делается после закрытия музея, и на следующий день мы опять с улыбкой встречаем посетителей и показываем весь контент по максимуму.

Как вы управляете таким количеством сложной техники?
Нужно рассказать об идеологии, на которой построен наш музей. Все виды сигналов передаются по витой паре, независимо от типа сигнала (аудио, видео, управление с сенсорной панели). Серверное оборудование расположено в серверных комнатах, в экспозициях размещены только средства отображения или прослушивания (колонки, наушники, мониторы с экранами). Это позволяет оперативно проводить ремонтные работы, что-то исправлять из серверной комнаты, не создавая помех посетителям, все происходит за закрытыми дверями. Также большой плюс такой идеологии — единая система управления.

Мы постоянно мониторим огромное количество параметров состояния оборудования, начиная от температуры, состояния доступности по сети, лампочасов в проекторах, состояния вентиляторов, питания и заканчивая напряжением. У каждого параметра есть свой диапазон, и если параметр вышел за его пределы, система сигнализирует, если что-то происходит не так. Один специалист может проверять и полностью контролировать экспозиции, поддерживать музей в рабочем состоянии если не происходит серьезных поломок, связанных с выходом из строя оборудования.

Что касается аудиооборудования, у нас есть возможность вывести звук с любой экспозиции в любую точку музея, потому что она коммутируется с помощью технологии CobraNet, одного из видов передачи звука по сети. Звуковой процессор каждой экспозиции подключен к единой сети, мы можем маршрутизировать звук по своему усмотрению. Все оборудование музея управляется со специального приложения для планшета. В приложении доступны основные функции: включение, выключение, запуск, перезапуск оборудования и ПО, мониторинг состояния, возможность включать и отключать звук, управление светом и частью контента. Высокая степень интегрированности всех систем позволяет управлять музеем одному человеку. И если что-то случается, нет необходимости искать по всем системам где и что. Глядя на экран можно понять, что произошло, и принять решение для устранения неполадок.

Часть оборудования, отвечающая за музейную инфраструктуру, работу офиса, бухгалтерии, также построена не совсем обычно для музея. Мы практически не используем физические компьютеры, все машины – виртуальные. Сейчас много говорят про облачные вычисления, про то что даже имея слабый компьютер можно получать высокую производительность. Компьютер используется только как средство отображения информации, а главное оборудование находится где-то далеко в дата-центре. У нас есть скромный маленький дата-центр непосредственно в музее.

Офисная часть не входила в проект застройщика, мы делали ее сами. Построена она на известных технологиях, у каждого сотрудника на столе стоит не компьютер, а терминал и, в итоге, пользователь получает доступ к виртуальному компьютеру с характеристиками. В настоящий момент мы обновляем оборудование виртуальной фермы, так как оно проработало без выключения без малого шесть лет в режиме 24/7. Вся офисная часть инфраструктуры тоже может поддерживаться в рабочем состоянии одним человеком. Нет необходимости обслуживать около 80 виртуальных компьютеров и серверов. В случае с виртуальным компьютером нечего ремонтировать, любую поломку можно устранить при помощи доступа к серверу со своего рабочего места, что очень удобно. Плюс такой системы в том, что каждый из сотрудников имеет доступ к своему компьютеру из любой точки земного шара где есть интернет.
У нас есть несколько аутсорсинговых компаний, обслуживающих, в том числе и наши бизнес-системы. Они точно так же подключаются удаленно и могут помогать нашим сотрудникам решать проблемы на рабочих местах.

Сервис компании Panasonic тоже подключен к этой системе для проверки оборудования?
С сервисом Panasonic у нас немного другие отношения. Полгода назад они предложили нам сделать интересную вещь. У них есть система раннего предупреждения неисправностей Early Warning Software, это либо ПО, которое устанавливается на ваш сервер, либо так называемый сервисный gateway, который передает собранную информацию в облако. Мы установили gateway в музее и он собирает информацию со всего оборудования Panasonic, доступа к другой части сети у него нет. И при помощи специального протокола сервисные инженеры Panasonic в Осаке могут получить подробнейшую информацию о состоянии оборудования. Любая технологическая информация доступна им онлайн. Это совершенно новый подход к обслуживанию техники. Нам он помогает быстро решать проблемы, а специалистам компании понимать задачи, возникающие на реальных площадках, и делать технику более качественной.

Обычно как происходит общение вендора с конечными пользователями? Они могут прийти посмотреть оборудование и поговорить с сотрудниками, которые обслуживают технику, получить информацию из своего сервисного центра, когда мы привозим оборудование на профилактику или ремонт. А сейчас в любое время они могут получить всю информацию о состоянии оборудования в автоматическом режиме, не тратя силы и время наших сотрудников. И пока никто кроме Panasonic не предлагает ничего подобного. Это огромный плюс к тому и без того качественному обслуживанию, которое обеспечивают сотрудники Panasonic в своем сервисном центре.

Сервисная проблема сейчас, по моему мнению, стоит достаточно остро в современном мире. Производитель, ориентированный на одноразовую продукцию, стремится сделать сервис таким ужасным и/или дорогим, чтобы пользователь не захотел ничего ремонтировать и купил новый продукт. У нас есть большой негативный опыт общения с сервисными центрами другого оборудования.

Если вы покупаете оборудование и через пять лет или ничего не ломается, или быстро и качественно ремонтируется, то стоимость владения значительно ниже и позволяет в результате экономить?
У нас тут несколько подходов. В зависимости от типа оборудования мы стараемся держать подменный фонд. Если вдруг в течение дня что-то вышло из строя и мы не можем это отремонтировать, не мешая посетителям, мы выключаем экспозицию и быстро меняем оборудование. Немного другая история с проекционным оборудованием – его не поменять незаметно для посетителей. Мы такие работы делаем в нерабочее время. То, что вышло из строя везем в сервисный центр, и тут уже другая история. Все зависит от сервисного центра. Прогнозируем время ремонта исходя из нашего опыта работы с тем или иным сервис-центром. С кем-то с точностью до дня, с кем-то «как повезет».

Опять же про компанию Panasonic – с ними нам очень повезло. Если они говорят, что отремонтируют через три дня, это будет сделано через три дня или даже раньше, но точно ни минутой позже. Если говорят, что испортилась такая-то деталь и ее необходимо заменить, это будет именно так. Никаких задержек или «Ой, мы нашли что-то еще», «Извините, не получилось». За пять лет мы такого не слышали ни разу и мне кажется для них это нечто неприемлемое. Это та часть работы по поддержанию музея в рабочем состоянии, на которую мы опираемся как на данность. Мы рассчитываем на компанию Panasonic, как на самих себя. Большое им за это спасибо!

У нас есть оборудование других вендоров, с которыми, может быть не так хорошо работается. Насколько мне известно, в нашей стране на рынке проекционного оборудования того уровня, который мы используем, собственный сервисный центр есть только у компании Panasonic. У остальных — аффилированные компании, занимающиеся сервисом.
У нас больше 60 единиц проекционного оборудования Panasonic, и сейчас стоит вопрос о замене оборудования, так как проектора «нагорели» уже почти под 20 тысяч часов, это очень большой срок для любого оборудования. Мы работаем шесть дней в неделю по двенадцать часов. Естественно оборудование изнашивается, и его ремонт становится финансово невыгодным. Есть смысл заменить на более современное оборудование. Тем более сейчас есть очень хорошие проекторы с лазерными источниками света. Это существенно снизит нагрузку на сервис, на специалистов и позволит максимально долго продержать оборудование в хорошем качестве.
И хотя мы эксплуатируем проекторы почти в идеальных условиях — в вентилируемых помещениях, с очисткой и фильтрацией, — со временем любое оборудование приходит в негодность.

Экономнее ли эти проекторы с точки зрения потребления электроэнергии?
Лазерная технология всем выгодна: существенно меньше тепловыделение, практически мгновенный запуск, отсутствие боязни случайного пропадания электроэнергии. Как правило, проекторы с лазерным источником потребляют гораздо меньше электроэнергии, чем ламповые. Раньше лазерные проекторы не могли конкурировать с ламповыми, так как были несопоставимы по цветопередаче. Сейчас этой проблемы нет, изображение от лазерного проектора ничуть не хуже, чем от лампового, во всяком случае, в нашем инсталляционном сегменте. У нас есть годовой опыт эксплуатации лазерных проекторов, в том числе Panasonic, и пока видны только плюсы. Каждый день включаем и выключаем, кроме чистки фильтров и продувки ничего не требуется.

У вас очень развивающийся музей с технологическими решениями.
Руководство не дает нам отдыхать. Перед нами ставятся различные задачи для того, чтобы поддерживать марку самого-самого музея. Многие СМИ окрестили нас «самым технологичным музеем», «самым прогрессивным» и так далее. И мы стараемся поддерживать эту планку, выполняя исторические и художественные задумки, возникающие у наших шефов и кураторов. Придумываем, как интересно их реализовать.
Очень часто наши подрядчики, те, кто помогает нам строить новые инсталляции, приходят в музей как посетители, приводят сюда своих клиентов, чтобы показать оборудование в работе. За прошедшие шесть лет мы стали для многих образцом для подражания и в области организации пространства, и в области использования технологий. В ходе строительства музея была задана очень высокая планка, это был в некотором смысле вызов. Мы общаемся с теми, кто строил музей, они принимают участие в некоторых наших проектах, и каждый раз, приезжая к нам, удивляются, что музей по прошествии стольких лет находится в состоянии не хуже, а даже лучше, чем в момент сдачи. Для нас, как минимум с технологической точки зрения, это дорого стоит.